Творчество сетевых авторов
Последний дневник
Рейтинг пользователей: / 5
ХудшийЛучший 
12.10.2011 07:21

 

ПОСЛЕДНИЙ ДНЕВНИК

Сергей Мазюк

Сегодня великий день. День начала новой эры, новой эпохи. С сегодняшнего дня начнётся новое летоисчисление, если конечно будет кому его отсчитывать. Перед этим днём меркнет вся предыдущая история человечества, все его войны и катастрофы, научные революции и открытия. Сегодня день, когда умерло всё старое, и родилось новое. Сегодня день, когда упали бомбы...

5.05

Это произошло утром, примерно в 10:30. Я уже собирался на учёбу, складывал сумку. Вспышка была яркой, даже отражённая от трёх стен она осветила комнату, словно в окно заглянуло солнце. Я мгновенно понял что произошло. Напряжение нарастало уже несколько недель, и всё шло к тому, что это случится.

Гриб ещё излучал, но мне нужно было определить на каком примерно расстоянии произошёл взрыв, чтобы узнать, не развалится ли моя девятиэтажка от ударной волны как карточный домик. Я вбежал на кухню, глянул в окно.

Немногое из того что я видел может сравнится с этим зрелищем по красоте. Плазменный шар обрастал дымом, темнел, увеличивался в размерах, закручивался и поднимался, превращаясь в тор, вытягивал следом серую ножку пепла. Всё небо тонуло в багровом огне, облака казались каплями крови в стакане воды, солнце едва выделялось на фоне горящего воздуха. Дома, деревья, фигурки людей, суетящиеся в панике, всё было ничтожным в сравнении с этим. Невероятно резкие тени делали пейзаж похожим на лунный. Огромный, занимающий полнеба, гриб рос над центром города, выбрасывая в пространство множество неприятных частиц и мощный поток теплового излучения.

Только теперь я заметил как было жарко. Ветка сирени, сорванная вчера, мгновенно высохла, шторы кое-где почернели и дымились, а на улице горело всё что только может гореть. Пылала трава, пламя лизало кроны клёнов и каштанов, несколько чёрных птиц, галок или грачей, падали с неба, словно кометы оставляя дымный след. Горели и люди. Некоторые, например дети, умерли сразу, другим повезло меньше. Кто-то катался по земле, пытаясь сбить пламя с одежды, кто-то бежал к домам, в надежде укрыться, а один стоял на коленях воздев руки к залитым кровью небесам.

Действительно, это было похоже на конец света...

 

Пробыв на кухне не более двух секунд, я вернулся обратно. Времени было меньше чем пол минуты, но и этого хватило. Аптечка на столе, радиозащитное средство номер 1, - оранжевый пенал, - 6 таблеток. Противогаз в шкафу, старенький но надёжный ГП-5, купленный на барахолке. Теперь закрыть дверь и подпереть спиной. Готово.

С сегодняшнего дня началась новая жизнь. Жизнь, в которой нет места для эмоций, в которой может выжить только холодный рассудок. И мои чувства пропали, отключились. Не знаю, как это произошло, было это стрессовой реакцией или формой сумасшествия, а может, я заранее себя к такому готовил. Но мне понравилось. Так было легче.

Я совсем не хотел сейчас думать, но мозг автоматически анализировал ситуацию.

Мощность около мегатонны, вероятно разделяющиеся боеголовки (значит от двух до девяти взрывов в окрестностях). Как обычно взрыв на высоте 300-400 метров для пущей эффективности (полностью использовать прямую и отражённую от земли ударную волну). Расстояние больше 10 километров, здание должно выдержать, но тряхнёт сильно. Ветер западный, облако пройдёт мимо. В целом всё складывается неплохо.

Я успел заметить, как расцветает и превращается в гриб новый огненный цветок. За чертой города, там, где была какая-то воинская часть. Была...

А потом пришла ударная волна. Вылетели стёкла, сотрясся до основания панельный дом, дверь с силой толкнула в спину но устояла. Даже через маску противогаза воздух ударил по перепонкам так, что в ушах зазвенело. Посыпалась штукатурка...

 

Пора было собираться.

Сперва я переоделся. Старая куртка и джинсы, пропитанные специальным раствором, делающим их пыле- и относительно водо-непроницаемыми (рецепт эмульсии: в двух литрах горячей воды растворить 250-300 г. измельчённого хозяйственного мыла, добавить 0.5 литра растительного масла, затем раствор нагреть и опустить в него одежду, потом её отжать и высушить на открытом воздухе), высокие ботинки армейского образца, капюшон, кожаные перчатки.

Потом собрал рюкзак. Три аптечки АИ-2, бинт, вата, спирт, два дозиметра, калькулятор, батарейки, фонарик с динамомашиной, пара книжек по гражданской обороне (никогда не думал, что они когда-нибудь понадобятся), общая тетрадь (в ней я и пишу), ручка, карандаш, два ножа (перочинный и охотничий), зажигалка, куча спичек, щётка для одежды, ножницы, мыло, расчёска, туалетная бумага, зеркало, компас, запасные часы (любой американец на моём месте захватил бы пасту и зубную щётку, они все помешаны на гигиене, обязательно чистят зубы утром и вечером, будто дерьмом питаются). Пошёл на кухню, набрал во флягу воды (водопровод ещё действовал), и взял из холодильника еды: колбасу, пару консервов (сгущёнка и какая-то рыба), хлеб (тоже лежал в холодильнике). Ещё 4 пакета лапши быстрого приготовления (и эту гадость придётся жрать).

За окном была страшная картина. Город горел. Сплошной стеной поднимался дым множества пожаров, чем ближе к центру, тем гуще. На улице не было никого кроме трупов и двух ещё живых мертвецов, не в силах встать, они медленно ползли в наугад выбранных направлениях (похоже они ослепли при взрыве). За старенькой хрущёвкой всегда маячил силуэт 12-ти этажного панельного дома, теперь его не было. Деревья уже не горели, волна сбила пламя. Но над крышами домов, покрытыми смолой, метались алые языки высотой не менее 2-3 метров. А за кольцевой горел лес. Небольшой участок поблизости отсюда, и огромная территория возле места второго взрыва. Если такое происходит по всему миру (а как же иначе, что-то не верится в возможность локальных ядерных конфликтов), то через неделю-две, облака густого чёрного дыма закроют солнце, и Земля погрузится в ЗИМУ. Мелкодисперсные частицы, окислы азота, углекислый, угарный газ и ещё чёрт знает что будет составлять слой атмосферы непроницаемый для солнечного света. И такое может продолжаться до двух лет...

 

Я вышел из квартиры. На лестнице стоял сосед и глядел в окно, на огромное чёрное облако, на горящие дома, на мёртвых людей. Я не стал его беспокоить. Возле самого выхода сидела девочка лет восьми. Я её знал, она жила в соседнем подъезде. У неё был шок. Она мелко дрожала, все видимые участки кожи были покрыты ожогами, волосы сгорели. Я не мог ей ни чем помочь. Она бы прожила не больше нескольких часов. Я достал нож...

Я тогда ничего не почувствовал. Просто слабое облегчение, как будто врач сделавший евтаназию. Хотя откуда мне знать.

Пейзаж изменился, и я к нему уже привык, и к трупам на земле и к дыму в небе. Сейчас главным было раздобыть оружие, без него в этом мире не выжить. Милицейский участок находился поблизости, и я направился туда. Возможно он был разрушен или несколько ментов погибли, оставив мне свои табельные "макаровы".

Из последнего подъезда моего дома выскочила пожилая женщина - как минимум "за пятьдесят". Бережно положив на скамейку стопку библий (золотой крест на чёрном переплёте), она подбежала ко мне. Размахивая перед моим лицом самой миниатюрной из своих книжек, она срывающимся голосом вопила об Антихристе, пришедшем на землю Дьяволе, Судном Дне и четырёх всадниках Апокалипсиса. О да! Я прекрасно знал этих четырёх всадников несущихся над обезумевшей планетой. Я отлично знал их характеристики и имена: Ударная Волна, Тепловое Излучение, Проникающая Радиация и Радиоактивное Заражение. Они промчались над миром похлеще любого "страшного суда", превратили Землю в такой ад, до которого не додумалась ни одна религия.

Я мягко отстранил женщину, но она не унималась. Я попытался её обойти, но она преградила мне дорогу и призывала встать на колени и покаяться, непрестанно указывая на святое писание. Я старался её игнорировать, но когда она попыталась стянуть с лица противогаз - моё терпение иссякло. Я ударил женщину по лицу. Она отскочила назад, взялась за ушибленную щёку и принялась читать молитвы, просить, чтобы Господь уберёг её от "нечистого". А потом она извлекла на свет нательный крестик, протянула ко мне и прошептала что-то типа: "Изыди Сатана". Как раз это я сделать и собирался. И продолжил свой путь, оставив женщину наедине со святыми многотиражками.

Я шагал по пепельному ковру сгоревшей травы. Здесь был излюбленный газон для выгула собак, из-за дерьма нельзя было шагу ступить. Как раз одна тушка догорала, жалко поджав лапы. Теперь всё это в прошлом. И собаки со своими хозяевами, и детишки со своими родителями, и политики со своим горячо любимым народом.

Дышать стало трудно - в воздухе осталось совсем мало кислорода. Противогаз спасал от пыли и газа, но он не мог восполнить этот недостаток. А пожары буду разрастаться, так что имеется некоторый шанс банально задохнуться или "угареть".

Я собрался перейти проспект, и остановился, забыв зачем шёл. Горел асфальт. "Горел асфальт от сбитых с неба звёзд" - мгновенно всплыла в мозгу строчка песни, и я мимолётом подумал, что могу больше и не увидеть звёзд. Лента проспекта врезалась в сердце города, в самый его центр, в то место, где произошёл взрыв. Стены домов с чёрными дырами на месте окон тянулись вдоль горящей смоляной реки, по мере удаления оседая, превращаясь из высоких силуэтов в бесформенные груды бетона. Никогда бы не подумал, что такое возможно, что асфальт может гореть как прошлогодняя сухая трава. Но он горел.

Десятки машин валялись кругом. Некоторые настолько покорёженные, что узнать в них модель было нереально - их несколько километров несла ударная волна. Некоторые горели. В некоторых были люди.

Кое-как я перебрался на другую сторону и подошёл к участку. Здесь собралась огромная толпа народу, не меньше сотни человек. Все они что-то кричали, некоторые держали на руках детей, другие вели под руки стариков. У всех в глазах был страх. На крыше двухэтажного приземистого здания стоял капитан милиции и в мегафон успокаивал людей. Он говорил, что группа по эвакуации будет здесь через час-полтора, что всем нужно собраться возле участка с самыми необходимыми вещами, что лучше надеть противогазы у кого есть или другие средства от пыли и гари. Нужно отдать ему должное, он пытался выполнять свои обязанности, хотя все законы и правила полетели к чертям ещё час назад.

- Ложь! - визгливый женский голосок.

Конечно ложь. Я с ней был полностью согласен. Кому нужна куча обезумевших от страха и совершенно бесполезных людей? Мораль? Забудьте её, теперь она невыгодна.

Капитан на секунду запнулся, и толпа, как любое животное, почувствовала подвох. В него полетели камни и осколки кирпичей. Но милиционер продумал пути отхода. Он пробежал по крыше и спрыгнул в обнесённый решёткой дворик. Заурчал двигатель, и бело-синий УАЗик выскочил из ворот и, не обращая внимания на отсутствие дороги, скрылся за домами. Люди побежали за машиной, а я засмеялся забрызгивая слюной маску противогаза. Толпа заметила меня, несколько рук указали в мою сторону, и я понял - пора бежать.

Я нырнул в ближайший подъезд и побежал по лестнице. Этаже на четвёртом пришлось снять противогаз, чтоб стало легче дышать. В конце концов, осадки ещё не выпадали, а значит опасность была минимальной. Снизу нёсся топот десятков ног и какие-то звериные крики. Испугался я тогда? Нет, бояться я разучился. Я просто знал, что нужно спасать свою задницу. И я старался.

Я пробирался по чердаку, в лабиринте низких стен, заваленном окаменевшим голубиным помётом. Было жарко из-за пожара на крыше, сквозь щели в перекрытиях капала расплавленная смола. Преследователи не отставали. Но вскоре их ненавидящие крики сменились на испуганные, когда под ногами стали расходиться и дрожать плиты пола. Дом начал рушиться. Я уже ввалился сквозь крошечную дверь в соседний подъезд и бежал по лестнице сломя голову. Сыпалась штукатурка и бетонная крошка, пыль. Громко визгнул лифт и унёсся вниз по шахте. На первом этаже я увидел как рухнула одна из стен, показались выцветшие обои, не выключенный телевизор на тумбе и фигура старушки, сидящей на диване, которая глядела в пустой экран. Тогда я ещё успел подумать, что эта стена была одной из несущих.

Волна пыли ударила в спину, когда я уже оказался на улице. Дом сложился, как будто его строили из огромных костяшек домино. Обрушение началось с одного конца и закончилось на другом. Получилось внушительное надгробие для тех, кто за мной гнался. Имелся даже "вечный огонь" в виде горящего рубероида.

Я думал, что моё настроение не может ухудшиться ещё больше. Но оно ухудшилось. Ещё бы, ведь я потерял прекрасный цифровой дозиметр! Остался только примитивный "светофор" - коробочка с тремя светодиодами: красным, жёлтым и зелёным.

Вещи стали гораздо ценнее людей. Когда понимаешь, что уже не сможешь просто пойти в магазин и купить всё необходимое, то каждая мелочь меняет значение. К примеру вот эта шариковая ручка, которой я пишу. Самая обыкновенная копеечная ручка, какая продаётся в любом киоске. Но пройдёт какой-нибудь год, и она станет бесценной. Ведь нет больше заводов, где штампуют подобный ширпотреб. А пища, где её взять? Начнётся Зима, и всё сельское хозяйство умрёт. Людям придётся питаться консервированными продуктами или друг другом.

 

Оружие я добыл совсем не так, как предполагал.

В салоне изуродованной БМВ, которая въехала в столб почти до половины, из четырёх человек остался в живых только один. Он пристегнулся, и это несколько продлило его жизнь. Впрочем, бедняга этому не обрадовался, потому как оказался зажатым передним сидением и изогнувшейся дверью. Белая ткань подушек безопасности окрасилась его кровью.

- Прикончи меня... - он захрипел, закашлялся. Изо рта летели алые брызги. - У меня тут пушка... достань.

Это в кино смертельно раненому приходится долго уговаривать, чтоб прервали его мучения. В жизни всё по-другому. Либо человек решиться сразу, либо убежит подальше. Я был милосерден. В конце концов, главная задача первой медицинской помощи - облегчить страдания больного.

Надо же, за первый день я убил двоих. Причём, они не сделали мне ничего плохого. Умирающая девочка и умирающий бандит. Они нуждались в смерти, и я им помог, я прекратил их страдания. А разве все те люди, что я сегодня видел, не страдают? Разве они не умрут в мучениях в самое скорое время?.. Наверное так же оправдывают себя какие-нибудь серийные убийцы. Того и гляди, щас возьму автомат и пойду каждого встречного "избавлять от мучений".

А пистолет у него был отличный - "Варяг", МР-445. Ментовский "макар" рядом не валялся. Красивый, удобный, внушительный. Держа такой в руках, понимаешь смысл американской поговорки: "Бог создал людей разными, а полковник Кольт уравнял". Сороковой калибр "Смитт и Вессона", 15 патронов, рама из пластика, затвор из стали. Красавец.

Чтоб открыть багажник, пришлось прострелить замок. Внутри обнаружился целый арсенал: два АКС-74У и два "Клина" с кучей патронов. Да, необычный комплект - "калаш", снятый с производства лет десять назад, и "Варяг", выпускаемый малыми партиями для спец нужд. Похоже ребята были серьёзными, и ехали по серьёзным делам. Хотя, какое это имеет значение теперь?

Я взял один "калашников" и один "клин" со всеми патронами. Получилось по 4 магазина к каждому. Увешанный оружием как какой-нибудь Рембо, я поплёлся к местному рынку. Той пищи, что я захватил из дому, хватило бы максимум на неделю, а я хотел прожить подольше.

Рынок пустовал, будто стояла ночь. Впрочем, совсем скоро наступит ночь, очень долгая ночь... Трупов было совсем мало - от излучения рынок прикрыл жилой дом, но паника сделала своё дело. Лотки вычистили полностью, ничего ценного или съедобного не осталось. Киоски все до одного разорили. Стёкла услужливо разбила ударная волна, а апокалиптическое зрелище гриба принесло свободу поступать так, как хочется, а не так, как надо.

Битое бутылочное стекло, пустые банки, яркие клочки обёрток. Ветер перелистывает страницы вчерашних газет, подставляет под прощальные лучи солнца передовицы со словом "война" в заголовках, с фотографиями военной техники и суровых лиц под армейскими фуражками. Ещё вчера казалось, что смерть обосновалась далеко отсюда, в тысячах километров на юг и на восток. Ещё вчера мир был прежним, а жизнь - простой и понятной. Ещё вчера я знал куда нужно идти и что нужно делать. А сегодня...

Двое молодых людей, парень и девушка, чуть младше меня, сидели на скамейке и потребляли пиво. В двух метрах за их спинами лежало обгоревшее тело человека. От чёрных лохмотьев одежды поднимался серый дым, сведённые судорогой пальцы хватались за пепел травы. А им было всё равно. Осознание своей обречённости меняет людей, причём каждого по-своему. Насколько разнятся апатия этой пары и слепая ненависть толпы. Или так всегда - печаль для одиночек, а радость и злоба для стада?

В помещении магазина царил такой же хаос. Хрустящая крошка стекла под ногами, опрокинутые столы, разбитые кассовые аппараты. Но нигде не было видно рассыпанных денег, как будто этой бесполезной бумаге можно было найти какое-то применение кроме всем известного.

В отличие от улицы здесь были люди, много людей. Народ ЖРАЛ, народ БУХАЛ. По-другому происходящее назвать язык не поворачивался. Рюмка за рюмкой отправлялась в рот очередная порция спиртного, жирные куски силой запихивали в глотки, ржали, пели песни и били друг другу морды. Пир во время чумы. За дверью стоит смерть и скалит зубы в беззвучном смехе, а они пытаются спрятаться от неё в стакане.

Набить брюхо до отказа последний раз в жизни - это достойное желание, вполне понятное и естественное стремление послать весь мир к чертям и напиться до невменяемости. Дорогое вино, коньяк и шампанское вместо привычного "чернила", богатая закуска вместо хлеба с салом, что ещё надо?

Прямо посреди торгового зала горел костерок, разложенный из деревянной тары. Над ним жарили колбасу и мясо. В теплом свете огня лишённое окон помещение казалось пещерой, а люди - первобытными охотниками, по крайней мере, звуки, что они издавали, были вполне первобытными. Вдоль стеллажей бродили шатающиеся тени, выбирали себе следующее блюдо. Двое насиловали молоденькую буфетчицу.

Я подошёл к ним. Пьяный громила направил в мою сторону острие длинного ножа, каким режут в магазине колбасу и масло. Пришлось дать очередь в потолок. Пластиковая крошка навесного потолка посыпалась в раскрытый рот здоровяка, заставила закашлять. Девушка вырвалась, подошла ко мне. А я только пробубнил сквозь резину: "Уходи, больше я тебе ничем не помогу". И она ушла.

Я устроил себе экскурсию по основательно обчищенным прилавкам. В результате нагрузился десятком банок тушёнки, полуторалитровой бутылкой питьевой воды и пригоршней конфет (любовь к сладкому никуда не делась). С того момента я тащил на себе килограмм 15.

Когда я, наконец, вышел из дверей, оставив позади людей, справляющих собственные поминки, то долго не мог сойти с места. Шёл чёрный снег. Мохнатые хлопья пепла кружились в воздухе, плавно оседая на чёрный асфальт, на чёрную траву. Чёрное на чёрном. Обугленный труп, в чёрном полиэтиленовом мешке. Труп - Земля, мешок - радиоактивный пепел. И сейчас молния на нём сходится с противным скрежетом - слившейся чередой щелчков ядерных взрывов.

Не знаю, изменился ли тогда ветер или облако пришло из другого эпицентра, но сути это не меняло. Нужно было срочно искать укрытие. Как раз об этом меня и просил "светофор", подмигивая красной лампочкой. Я направился к своей бывшей школе.

Внутри людей не было, только гулял сквозняк от одного выбитого окна к другому. За распахнутыми дверями кабинетов в беспорядке валялись книги, тетради, стулья, письменные принадлежности и уже привычное битое стекло. Я представил, как выглядела паника в школьных коридорах, как кричали от страха дети, как учителя, превозмогая этот самый страх, пытались придать бегству организованных характер.

Я вошёл в кабинет директора. Его хозяйка висела на сложенном вдвое шнуре удлинителя, уставившись остекленевшими глазами в письменный стол и вывалив набок фиолетовый язык. Лучший способ избежать смерти - умереть. Никаких прощальных записок она не оставила. Зачем? Ведь читать-то их будет некому.

В одной из подсобок обнаружилась целая гора свеч, а на вахте - ключи от подвала. На весь цокольный этаж нашлось только одно помещение без окон. Там было что-то типа склада ненужного хлама - разломанных стульев и парт, прохудившихся матов и другого мусора. Я тщательно очистил щёткой всю одежду, рюкзак, сумку и оружие. На это ушло почти полчаса. Немного пошарив по зданию, удалось достать даже чистое постельное бельё и раскладушку, так что свой новый дом я смог неплохо обустроить. Здесь можно будет отсидеться пару недель, пока выпадет большинство осадков.

 

И вот как Ленин в ссылке я сижу на шатком стуле, за разрисованной партой и при свете свечи пишу дневник. Может зря я это затеял? Почти четыре часа я потратил на эти несколько страниц. Трата времени. Хотя, чем мне ещё заниматься?

Ладно, достаточно. Глаза уже слипаются, пора спать. Надеюсь, что завтра продолжу (если доживу).

Да, родители не вернулись. Жаль...

 



Обновлено 12.10.2011 07:29
 

Комментарии  

 
0 #2 Дима 09.12.2012 14:53
Очень интересно! Жаль паренька.
 
 
+1 #1 Jet 21.06.2012 11:08
очень очено понравилось , как будто сам все пережил !